Я почувствовал, как по моей спине поползли мурашки. Процесс начался. Я был уверен в себе, но как выдержит предстоящее эта пара? И сможет ли Тим достойно противостоять Митчеллу? Конечно, у него немалый опыт в выступлениях перед судом присяжных, но не в таких делах.
Ну а я? Либо победа, либо смерть. Либо я раскрою истину, либо потеряю свою лицензию частного детектива. Я понял это в ту минуту, когда на стул рядом со мной села Луиза. Подсознательно я был признателен ей за то, что она пришла сюда.
Первый час процесса ушел на приведение к присяге присяжных. Ни Тим, ни прокурор не дали отвод ни одному из них. Затем проверили личные данные обвиняемых. Наконец секретарь зачитал обвинительный акт: штат обвинял Майкла Доулейна и Дебби Саймонс в убийстве Арнольда Эбинджера, владельца крупной торговой фирмы в Спрингвилле и кандидата на пост мэра горю да, совершенном во вторник, седьмого октября, между восемнадцатью и восемнадцатью тридцатью.
Судья Корнуоллис бросил взгляд на защитника.
— Признают ли обвиняемые свою вину или они считают себя невиновными? виновными?
— Они невиновны, ваша честь! — весьма торжественно заявил Тим Форти.
Зал воспринял его заявление как сенсацию. Присутствующие считали, что дело будет предрешено в самом начале процесса. Ожидали борьбу за смягчение приговора, попытки доказать, что убийство это носило случайный характер. И вдруг, при поднятии занавеса, спектакль вырисовывается в совершенно ином свете.
Часть репортеров помчалась к телефонам. Прокурор явно был изумлен. Видимо, он подумал, что информаторы обманули его. Ведь он не мог знать, что я вынудил Тима Форти сделать это заявление сегодня, в два часа ночи, за несколько часов до начала процесса.
Судья прервал заседание, объявив перерыв до четырнадцати тридцати.
* * *
После перерыва суд предоставил слово Гэрри Митчеллу. В своем выступлении прокурор делал особый упор на ненависть, которую молодые люди питали к Арнольду Эбинджеру. В отношении мотива и способа совершения преступления позиция обвинения согласовывалась с точкой зрения полиции.
Я слушал прокурора внимательно и даже с определенным удовольствием, так как Митчелл действительно умел говорить. Своим живым и очень красочным повествованием он покорил всех присутствующих. Его аргументация была ясна и точна; познакомив аудиторию с фактами, он перешел к обоснованию своей позиции. К счастью, прокурор не поддался искушению начертать впечатляющий портрет жертвы, а последовавшие события представил как трагическое недоразумение, которое привело к кровавым беспорядкам восьмого и девятого октября. Причиной этого, по его мнению, были все те же обвиняемые. Он взывал к мирному сосуществованию рас и очень ловко постарался внушить присутствующим, что осуждение обвиняемых будет принято с удовлетворением всеми. Во благо демократии и американской цивилизации, разумеется. Обвинение целиком и полностью опиралось на результаты проведенного полицией следствия.
В соответствии с законами штата прокурор имеет возможность первым вызвать свидетелей обвинения. После допроса этих свидетелей прокурором, судьей, а затем защитой последняя, в свою очередь, вызывает своих свидетелей.
Я чувствовал, что присяжные уже в кармане у прокурора. Его краткая речь создала соответствующее настроение. Женщина на скамье присяжных одарила его взглядом, исполненным восхищения.
Овладевшее залом настроение усилилось, когда вдова Эбинджера заняла место в кресле для свидетелей. Джейнис была просто потрясающа в своем черном костюме и скромной белой блузке. Когда она проходила мимо меня, я почувствовал запах духов. Каждое ее движение было исполнено элегантности и достоинства. Судья Корнуоллис счел, что правила хорошего тона требуют, чтобы он выразил ей соболезнование.
По просьбе Митчелла миссис Эбинджер рассказала о тревожном вечере седьмого октября, когда она ждала возвращения мужа, а потом о той трагической минуте, когда узнала, что его тело обнаружено в бассейне. Рассказывая об этом, она вынула из сумочки платочек и поднесла его к глазам. Честное слово, она была восхитительна в своем волнении! Прокурор задавал ей очень простые и доброжелательные вопросы. От каких-либо намеков, касающихся письма «Черных пантер», он воздержался. Тим был прав! Обвинение явно не стремилось связать письма с угрозами с настоящим процессом!
* * *
— Есть ли у защиты вопросы к свидетелю? — спросил судья, когда прокурор вернулся на свое место.
Тим Форти кивнул головой в знак того, что вопросы у него есть, и вышел на середину, но обратился не к судье и не к свидетельнице, чего можно было ожидать, а к присяжным.
— Уважаемые присяжные заседатели! Я позволю себе поздравить вас. Вы были выбраны, чтобы принять участие в процессе, который займет почетное место в судебных анналах нашего штата, причем по двум причинам.
Присяжные, удивленные этим обращением, подались вперед, явно заинтригованные словами адвоката.
— Прежде всего, — сказал Тим Форти, — на этом процессе впервые в истории нашего штата цветной адвокат защищает белых, обвиняемых в убийстве первой степени.
Я услышал шепот в зале. Действительно, об этом никто не подумал.
— Кроме того, — продолжал мой друг, — процесс этот побьет рекорд скорости! Завтра минет двадцать один день с того момента, когда Арнольд Эбинджер был убит, и восемнадцать дней, как были арестованы обвиняемые, Майкл Доулейн и Дебби Саймонс. И вот они уже стоят перед вами. Чтобы найти эквивалент столь быстрому вершению правосудия, нужно вернуться к тысяча девятьсот тридцать второму году, когда некий Уильям Странгер по прозвищу «Кровавый Билл» был обвинен, осужден и повешен за двадцать два дня после убийства кассира одного из банков. Рекорд этот побит настоящим процессом. Мы должны воздать честь вершителям правосудия в Спрингвилле, так как совершенно очевидно, что взятый при расследовании темп не имеет ни малейшей связи с беспорядками, начавшимися сразу же после смерти Арнольда Эбинджера!
Я услышал шепот и смех за своей спиной. У меня создалось впечатление, что представители прессы развлекаются от души. Прокурор сорвался с места.
— Ваша честь, я прошу вас запретить защите прибегать к инсинуациям, направленным против отправления правосудия в этом округе! — сказал он с негодованием в голосе.
Тим Форти, прижав руку к сердцу, обратился к судье.
— Ваша честь, но ведь я лишь выразил свое восхищение, — запротестовал он.
Судья Корнуоллис ударил молотком по столу.
— Мистер Форти, — сказал он, — совершенно очевидно, что подобного рода восхищение может иметь иронический характер, если его выражает защитник обвиняемых, которые не признали себя виновными.
— Прошу извинить меня, ваша честь. — Тим поклонился судье. — Я не рассматривал свои слова под таким углом зрения. Что ж, пусть похвала защиты в адрес властей, несущих ответственность за отправление правосудия, будет вычеркнута из протокола судебного разбирательства.
В зале суда прозвучал смех. Мой друг выиграл этот раунд. Дама со скамьи присяжных доброжелательно улыбнулась Тиму. Она наверняка не была расисткой! Именно на нее должен был направить Тим свои усилия.
Теперь он обратился к Джейнис:
— Миссис Эбинджер, я очень сожалею, что вынужден возвратить вас к столь печальным событиям. Скажите, в тот день, когда ваш муж был убит, не обнаружили ли вы в его столе письмо с угрозами, подписанное «Черными пантерами»?
— Да. И это письмо ужасно встревожило меня.
— Настолько, что вы, вместо того чтобы показать его полиции, решили посоветоваться с частным детективом?
— Совершенно верно, — слабым голосом ответила Джейнис. — Я пошла посоветоваться с мистером Бенсоном, который находится здесь, в зале. Он сидит позади вас. Я думала, что цветной детектив сможет найти авторов этого письма, чтобы им можно было объяснить, что мой муж… никогда не был расистом. Совсем наоборот!.. Потом полиция критиковала этот мой шаг, но ведь я тогда думала только об Арнольде и… Впрочем… в любом случае было уже слишком поздно, так как он был убит как раз тогда, когда я находилась у мистера Бенсона!
Ее голос сломался. Она зарыдала.
— Мы отлично понимаем все это, миссис Эбинджер, — заверил ее Тим. — И поэтому я задам вам еще только один вопрос. Вы сказали, что ваш муж получал несколько писем с угрозами. Видели ли вы еще какие-нибудь письма, кроме того, которое приобщено к делу?
Она покачала своей красивой белокурой головкой.
— Нет. Я лишь предполагала, что он получил и другие такие письма, так как в последние дни он был очень обеспокоен. Я полагаю, что он их уничтожил.
— Но в действительности вы видели только одно! Благодарю вас, миссис Эбинджер.
* * *
Лейтенант Трэнт заметил меня лишь в ту минуту, когда занимал место в кресле для свидетелей. На его лице отразилось удивление. По-видимому, его очень интересовало, что я делаю за столом защиты.
